Skip to Content

Были и небылицы

По истории с. Сростки есть несколько предположений. Некоторые из них интересны. Например, алтайский поэт Послей Самых в стихотворения "Памяти Шукшина" пишет так:

Глухое кумандинское селение
Учук - теперешние Сростки,
Их окружают горы в отдалении,
Их осеняют светлые березки...

Из этих строк (первое четверостишие стихотворения) можно понять, что Паслей Самык называет селение Учук (позже Сростки). Анализ тюркских и татарских наречий дает возможность толковать слово "учук" как слово "нитка". А расшифровка слова "нитка" дает основание предполагать, что "нитка" - это рыболовная снасть. Нитка (веревка) с подвешенными на нее крючьями могла быть протянута поперек Катуни именно здесь, где река сливается в единую протоку. Осенью, когда сбывала вода в реке, крупная рыба (несколько столетий назад среди прочих крупных сортов рыб в Катуни водилась и белуга) скатывалась вниз, и улов здесь был надежнее, чем в прочих местах реки. Да, можно согласиться, что место это как место для рыбалки могли называть Учук.

Но при всем уважении к Самыху согласиться с ним, что здесь было селение, невозможно. Кумандинцы, как и прочие алтайцы, вели кочевой образ жизни и не имели селений. Как только скот поедал траву, они перекочевывали на другие места, на зиму приближаясь к горам, где скоту было легче прокормиться на подножном корму.

Определенный интерес по истории Сросток представляют воспоминания Александра Никандровича Марчука - бывшего жителя нашего села. Приведу фрагмент его письма ко мне от 5 мая 1982 года. "...Свои воспоминания о Сростках (тех Сростках, какими я их знал в начале века) я начал писать в 1974 году... Это не история села. Нет. Это мои личные воспоминания, сохранившиеся в моей памяти с детских, отроческих и юношеских лет за 10-е и 20-е годы нашего века. Все сведения о Сростках в разное время мной были заимствованы от сростинских сказителей о сростинской старине Агея Зяблицкого, Лазаря Водяникова, Екатерины Малюгиной. Все эти сказители умерли в Сростках еще до первой мировой войны 1914 года в возрасте, близком к 100 годам. Главным же источником по истории села (поселения в Сростках: Баклани, Дикарей, Голодрани и Мордвы) для меня послужили выписки из церковных книг сростинского священника Кислякова, сделанные им за время с 1895 до 1929 года. Эти выписки из церковных книг Бикет поселка - предшественника села Сростки за 1686-1710 гг. и Сростинского церковного прихода с 1710 до 1900 года охватывали период истории села Сростки за 214 лет. Этих выписок из церковных книг у священника Кислякова было около 800 штук, и я их читал, обстоятельно изучал летом 1931 года. Сами же церковные книги Бикет поселка и Сростинской церкви, по сведениям священника Кислякова, в 1881 году были изъяты из архива Бийского архиерея и поступили в распоряжение Томской духовной семинарии, где он и изучал их в 90-х годах прошлого века. Кроме того эти же сведения я читал в памятной записке, написанной сростинским священником примерно в 1912 году для митрополита Макария, проезжавшего через Сростки..."

Первый раздел воспоминаний Александра Никандровича содержит. 85 страниц машинописного текста и ни одна дата, ни одно событие не подтверждены ни одним документом. Автобиографические данные самого А. Н. Марчука расходятся с архивными документами. И митрополит Макарий, якобы проезжавший через Сростки, - сомнительная личность, так как в России такого митрополита в те годы не было (московский митрополит Макарий-1558г., сибирский архиепископ Макарий - 1620-1625 гг.).

Многолетняя работа в архивах не дала мне ни одного документа, подтверждающего версию А. Н. Марчука, но многие документы напрочь опровергают изложенное Марчуком. Об этом будет сказано несколько ниже. Мне эти воспоминания видятся, увы, чистейшей легендой, хотя и очень интересной и заманчивой. Да еще дело в том, что была действительно Бакланская крепость, только не здесь, не на реке Катуни. В сборнике документов ОИДР (Общество истории и древностей Российских) за 1866 год, часть 4, стр. 21 представлено письмо Неплюева от 3 сентября 1746 года о новой линии (границе) и о том, что Неплюев (генерал) согласен с предложением Киндермана (генерал-майора) и послал в сенат следующее донесение: "...сего августа 26 числа получил я от Киндермана план по его... (выпрямлению пограничной линии)... и когда на все сие от правительствующего сената резолюция воспоследует, то остается в должности моей построенные на Уйской линии крайние к Сибирским жилам две крепости Куртымашскую и БАКЛАНСКУЮ испразднить по силе прежних моих нижайших представлений, а вместо их вновь одну построить при урочище Звериной головы, где обе линии, то есть здешняя Уйская и новая Сибирская тако же и форпосты, способны совокупиться...". По местоположению границ в те годы можно определить, что Бакланская крепость была невдалеке от крепости при урочище Звериной головы, что в 579,5 версты от Омска (это где-то на реке Тоболе в нынешней Курганской области).

Маловероятно, но могло случиться так, что документы из той Бакланской крепости могли попасть в Томскую духовную консисторию (семинарию), где их мог видеть обучающийся там Кисляков. Позже попав в Сростки, он нафантазировал нашу (сростинскую) Баклань, а от него пошло к Марчуку и далее. Воспоминания А. Н. Марчука хранятся в Государственном историко-мемориальном музее-заповеднике В. М. Шукшина.

Еще есть одна бумага, в которой упоминаются Сростки. Московский писатель Владимир Коробов в 1974 году писал о В. М. Шукшине и в связи с этим в журнале "Смена" (№ 1, стр. 6) привел документ. С его слов, в ОИДР при Московском университете за 1867 год приведен рапорт некоего полковника де Гаррига. Рапорт от 26 сентября 1753 года: "Первого сентября было сделано бригадиру (генералу) Крафту представление в той силе, что крестьянин Бийской крепости Иван Казанцев объявил мне данный ему от Кузнецкой воеводской канцелярии указ об отдаче ему на откуп с 1753г. впредь на четыре года рыбных промыслов вверх по Катуни-реке, с нижнего устья Шульгиной протоки до СРОСТКОВ, с платежом, в казну каждый год по 1 рублю 15 копеек. А, по справке Шульгина протока от крепости Катунской отстоит вверх по Катуни в десяти верстах, а Сростки, до которых оная Катунь на откуп отдана, от Катунской крепости не менее как 50 верст и в самом опасном от неприятеля месте, к тому же к здешней границе те неприятели, то есть калмыки, приезды имеют и в тех Сростках плавятся, да и для звериных промыслов туда ездят и за таковою опасностью крестьянина Казанцева и прочих, имеющих по той же реке Катуни откупателей для рыбного промысла, яко за сущую границу, хотя по откупу и указы имеют, пропустить опасно было бы без повеления главной Команды; а по ордерам бывшего генерал-майора Киндермана и бригадира Крафта и по данным инструкциям, пропуску за границу под смертной казнью ни для чего и никому чинить не ведено..."

На первый взгляд, замечательный рапорт. Теперь известно, что полковник де Гарриг в те годы был комендантом Бийской крепости, принимал активное участие в деле спасения уцелевших от китайцев алтайцев и воссоединения Алтая с Россией. В рапорте де Гаррига содержатся ценные сведения для истории Сросток. Но есть небольшенькое "но". Очень жаль, что ссылка Владимира Коробова в журнале "Смена" на чтения в ОИДР за 1867 год оказалась несостоятельной. Указанного рапорта полковника де Гаррига в вышеуказанной книге за 1867 год нет. Нет того рапорта и в книгах близлежащих лет, всего-то тех книг около двухсот, и хранятся они в Государственной публичной исторической библиотеке (Россия).

Когда работники библиотеки обратили внимание на то, что я просматриваю множество книг и затребовал все 200 штук, они поинтересовались, что я ищу. Ознакомившись со ссылкой Коробова, несколько сотрудников библиотеки подключились к поиску и когда убедились, что нет никакого рапорта де Гаррига, принесли извинения за своего земляка (Коробова), что он сослался на несуществующий рапорт или совершенно неточно указал источник его нахождения. А ссылаясь на Коробова, уже многие и многие приводили в своих работах рапорт де Гаррига как исторический документ.

Но, увы, пока не найден первоисточник этого рапорта, принимать его за документ нельзя, хотя я, например, ознакомившись с другими документами, считаю рапорт де Гаррига вполне достоверным.

Хорошая работа по истории села у Александра Петровича Суртаева. Будучи студентом-историком, он защитил дипломную работу по теме "История села Сростки". Но, к сожалению, и он в своей работе позволил несостоятельные ссылки на архивный материал (подводят именитые авторы).

Была еще одна публикация (на сегодняшний день мне не удалось восстановить источник и автора, но он непременно в дальнейшем проявится). Там говорилось, что, преследуя беглого, его настигли у урочища Сростки. Указывался архивный источник этой информации: ГААК Ф.1, оп.2 Д. 523 л. 319. При проверке этого документа выяснилось, что в дальнейшем тексте указано расстояние около 30 верст от Барнаула. Значит, из того документа явствует, что беглого настигли под Барнаулом, и там один из лесных массивов называется урочище Сростки, но это совсем не Сростки на реке Катуни.

Неоднократно публиковал свои работы, имеющие отношение к истории села Сростки, Василий Федорович Гришаев. Работая старшим археографом ГААК, он уже в 1979 году опубликовал статью о первопоселенцах с. Сростки и в дальнейшем неоднократно возвращался к этой теме. Его работы, конечно, достоверны, уж кому, как не старшему археографу было лучше знать документы своего архива, но и он, рассуждая о названии села, ссылался на Коробова с тем же рапортом де Гаррига.

Сергей Залыгин относительно названия села Сростки утверждал, что в этом месте "безымянный большак сростается со знаменитым Чуйским трактом". И это не так. Более ста лет Сростки были в стороне от караванного пути, позже спрямленного и ставшего Чуйским трактом.

Есть еще утверждение, что с. Сростки основал политический ссыльный Сростин, и даже указывали, где стояла его изба. Нет, не было здесь политических ссыльных ни в годы основания села, ни в предшествующие тому годы.